god-nemtsova@yandex.ru

Мы в facebook и в vk


25 февраля

25 февраля 2014 года. Борис Немцов арестован на 10 суток за пикет в поддержку узников Болотной.

 

25 февраля 2013 года. Бывшие руководители избирательного штаба СПС Леонид Гозман, Виктор Некрутенко и Борис Немцов обратились к своим бывшим коллегам в стране, которых уже вызвали или могут вызвать на допрос в связи с одним из дел, возбужденных против гражданского активиста, члена Координационного Совета оппозиции, адвоката и блогера Алексея Навального.

 

25 февраля 2012 года. Борис Немцов в ЖЖ: «Что делать 4 марта?»

Ответ на этот вопрос дан в резолюциях митингов на Сахарова и Болотной. Ни одного голоса Путину! - вот лозунг объединенной оппозиции. К счастью, во время всей кампании никаких ожесточенных споров по этому поводу нет, что замечательно. Как и нет споров о том, идти или не идти на выборы. 
 

25 февраля 2004 года. В Интернете опубликовано интервью Бориса Немцова: "Мы - политические протестанты!"

 

25 февраля 2000 года. Выступление Бориса Немцова в Государственной Думе. О государственной политике в ценообразовании на энергоносители и обеспечении ими потребностей экономики и социальной сферы России.

 

25 февраля 1998 года. Борис Немцов в интервью "Независимой газете": "Глава нашего государства - человек чистый и незапятнанный, а что вокруг него происходит - это другая история".

Подробнее о дате:

25 февраля 2014 года. Борис Немцов арестован на 10 суток за пикет в поддержку узников Болотной.

 

25 февраля 2013 года. Бывшие руководители избирательного штаба СПС Леонид Гозман, Виктор Некрутенко и Борис Немцов обратились к своим бывшим коллегам в стране, которых уже вызвали или могут вызвать на допрос в связи с одним из дел, возбужденных против гражданского активиста, члена Координационного Совета оппозиции, адвоката и блогера Алексея Навального.

 

Дорогие друзья!

Обращаемся к вам столь необычным способом – через Интернет – потому, что не знаем, кто из вас уже посетил следственный комитет, а тем более – кому еще предстоит это сделать. И в Москве, и в других регионах страны десятки наших товарищей вынуждены являться на допросы, у некоторых даже проводятся обыски. В орбиту следственного комитета попадают члены федерального политсовета СПС и активисты региональных организаций, сотрудники избирательных штабов и рядовые граждане, которые жертвовали свои личные средства на избирательную кампанию нашей партии. Мы прекрасно понимаем, насколько это выбивает их колеи любого нормального человека.

Мы уже неоднократно говорили, что оцениваем дело как политически мотивированное, считаем, что следственный комитет не расследует преступление, а выполняет политический заказ. Не имея, к сожалению, возможности избавить вас от неприятных переживаний, связанных с действиями следователей, мы, тем не менее, хотим сказать следующее:

Во-первых, мы убеждены в том, что никаких нарушений закона во взаимоотношениях с Навальным СПС не допустил. Контракты с его фирмой были заключены и оплачены в полном соответствии с законом. Ни у кого из лидеров СПС не было и нет к Навальному никаких претензий. А это значит, что никто из наших сотрудников и активистов – никто из вас – ни в чем не виноват и, что бы кто ни говорил, не может быть ни в чем обвинен.

Во-вторых, хотя СПС уже пятый год, как распущен, нас с вами продолжают объединять и общее прошлое, и общие ценности. А это значит, что проблемы и трудности каждого затрагивают всех. Мы обязаны помогать друг другу. Если кому-либо из вас нужен совет, если вы просто хотите обсудить сложившуюся ситуацию, звоните и пишите. У многих из вас есть наши мобильные телефоны. Наши электронные адреса: lgozman@mail.ru1nekvik@gmail.rubnemtsov@list.ru.

Не волнуйтесь, все образуется.

Искренне ваши

Леонид Гозман (в 2007 году – заместитель председателя федерального политсовета Союза Правых Сил)

Виктор Некрутенко (в 2007 году – ответственный секретарь федерального политсовета Союза Правых Сил)

Борис Немцов (в 2007 году – первый номер списка Союза Правых Сил)

 

25 февраля 2012 года. Борис Немцов в ЖЖ: «Что делать 4 марта?»

Ответ на этот вопрос дан в резолюциях митингов на Сахарова и Болотной. Ни одного голоса Путину! - вот лозунг объединенной оппозиции. К счастью, во время всей кампании никаких ожесточенных споров по этому поводу нет, что замечательно. Как и нет споров о том, идти или не идти на выборы. 

Обязательно идти, чтобы пропутницы за вас не проголосовали, а еще лучше идти наблюдателями, чтобы ловить за руку жуликов и воров. 

В рамках общей стратегии возможны различные варианты действий на избирательном участке. Одни считают, что надо голосовать за любого кандидата кроме Путина. Так будет действовать, например, Сергей Удальцов, который поддержит Зюганова. Готов голосовать за Прохорова Владимир Буковский. Кто-то поддержит Миронова. И даже найдутся желающие проголосовать за Жириновского. 

Я довольно долго думал, как я буду действовать 4 марта. Сейчас твердо решил, что поставлю крест на бюллетень и кресты всем кандидатам. Во-первых, это снижает результат Путина и полностью соответствует нашему лозунгу "Ни одного голоса Путину!". Во-вторых, я считаю эти выборы незаконными, поскольку независимые кандидаты и кандидаты от оппозиции в них не участвуют. Не участвуют не по своей воле, а в силу репрессивных правил Путина-Чурова, не допускающих участия в гонке без одобрения Путина. Кроме того ход кампании, а именно, отказ Путина участвовать в дебатах, наглое доминирование лидера жуликов и воров в СМИ, провокации и черная пиар-кампания против оппозиции, делают выборы фальсифицированными задолго до 4 марта. Поэтому перечеркивание бюллетеня - это еще и протест против фальши и обмана. 

Услужливые социологи пророчат Путину победу уже в первом туре. Независимые исследования, которые проводила "Солидарность", - смотрите результаты у Михаила Шнейдера - показывают, что второй тур неизбежен. Для этого предельна важна явка в городах и мобилизация протестных избирателей и наблюдателей. Все на выборы! Ни одного голоса Путину! 

 

25 февраля 2004 года. В Интернете опубликовано интервью Бориса Немцова: "Мы - политические протестанты!"

"Я очень хорошо отношусь к протестантам. Моя сестра в Нижнем Новгороде - адвентистка, руководит христианским центром", - так начал разговор с нами известный политик, лидер СПС, бывший первый вице-премьер России Борис Немцов. Ниже приводим полный текст этого разговора.

Рождественское поздравление от Вас христианскому электорату?

- Любите друг друга. И жалейте друг друга.

Что Вы, Борис Ефимович. Скажете нашим верующим, читателям газеты, о результатах выборов? Многие расстроены. Так бояться им или не бояться, трагедия ли то, что случилось?

- Считаю, что нет худа без добра. Это честно. Если говорить о том, как у нас, например, идет диалог с "Яблоком", то теперь он идет гораздо более содержательней и конструктивней, чем до выборов. Кроме того, вы же сами знаете, пока гром не грянет, мужик не перекрестится. Наша ошибка была в отсутствии четкой линии в предвыборной кампании. Четкая, ясная линия стала бы гарантией нашего успеха. Нам надо было твердо отстаивать свою позицию. Тогда она была бы поддержана если не большинством, то очень многими. Многие люди ценят позицию и презирают отсутствие позиции, бесхребетность. Для нас, правых сил, это хороший урок, и я по крайней мере, для себя выводы сделал.

А теперь вопрос от христиан: Ваше отношение к личности Иисуса Христа?

- Если честно: не говорите о Господе всуе. Вера - это интимная вещь, об этом нельзя говорить громко. Я считаю Иисуса самым выдающимся человеком истории, и судя по Библии, самым знаменитым и самым гуманистическим человеком. Иисус, кстати, был и остается самым популярным человеком в истории. Когда Джон Леннон покусился на это и сказал: "я более знаменит, чем Иисус Христос", - это были роковые слова. Его убили за них протестантские фанатики, убили за то, что он посмел произнести это.

Так протестанты - это плохо? Или хорошо?

- Нет, но фанатизм - это всегда плохо. Фанатизм в любой форме - зло. А протестанты - это трудолюбивые люди, я вижу это по своей сестре. Они ведут здоровый образ жизни, правильно воспитывают детей, чтут закон. Они выполняют любую букву закона. Кстати, и протестантские страны живут лучше, чем другие.

Так может быть, нам стать протестантской страной?

- Нам нельзя навязывать это. Миссионерская деятельность - это не всегда хорошо, и не всегда дает плод. Американцы в Ираке захотели дать свободу иракцам, а оказывается, она им особо не нужна. Поэтому надо быть осторожным. Другое дело, что протестантская мораль - это уважение к труду, к закону, к семье, к людям, то, чего нам не хватает. Протестантская деловая этика гораздо боле эффективна для государства, чем мусульманская или даже православная. Я считаю, что чем больше таких базовых принципов протестантизма будет на российской земле, тем лучше мы будем жить.

А воспримет ли российская земля эти базовые принципы?

- Боюсь, что не воспримет. Поэтому мы с вами до сих пор в нищете и барахтаемся. Протестантская этика, мораль, уважение к закону и трудолюбие, отсутствие тяги к алкоголизму, к обману - этого нам не хватает. Знаете, чем протестанты отличаются от православных всерьез?

По словам Бориса Немцова?

- Не только Немцова. Дело в том, что между православным и Богом есть посредник. Между протестантом и Богом посредника нет. И он все время знает, что никто ему грехи не отпустит. А православный думает: "Сейчас я нагрешу, набедокурю, потом приду к батюшке: "Батюшка дорогой, ой, согрешил, ой, каюсь, батюшка, прости меня. Вот тебе на храм 50 рублей, попадье 100 рублей, только прости меня". А протестант отвечает напрямую перед Богом. Поэтому протестанты и чтут законы сильнее, чем православные.

Так вы знаете, что протестанты - это и есть ваш электорат.

- Знаю, так и есть. Все протестанты за нас голосуют. А мы сами - тоже политические протестанты.

 

25 февраля 2000 года. Выступление Бориса Немцова в Государственной Думе. О государственной политике в ценообразовании на энергоносители и обеспечении ими потребностей экономики и социальной сферы России.

 

25 февраля 1998 года. Борис Немцов в интервью "Независимой газете": "Глава нашего государства - человек чистый и незапятнанный, а что вокруг него происходит - это другая история".

"Приводим текст интервью:

«Накануне отчета правительства перед президентом первый вице-премьер полон сил и оптимизма и верит в то, что Борис Ельцин хочет "вылечить уродца"

Последний раз так долго мы не говорили с Борисом Немцовым с конца осени прошлого года. Тогда второй первый вице-премьер правительства, любимец президента и негласный, по общепринятой версии, его преемник, был явно удручен, раздираем сомнениями, в том числе и относительно своего, не исключено, что и добровольного, ухода из правительства. Сейчас Борис Немцов вновь излучает оптимизм и энергию.

- Что-то в последнее время вы даете очень много интервью. Даже с учетом всегдашней вашей активности в общении со средствами массовой информации, тут какой-то всплеск произошел. Это случайно или, может быть, у меня неправильное впечатление? Я, естественно, считаю, что это не случайно.

- Есть одно дело, которое правительство либо не выполняет вообще, либо плохо выполняет. Это дело разъяснения того, что хочет правительство, того, что сделало правительство и что собирается сделать. Я считаю, что, пожалуй, это самая настоящая ахиллесова пята нашей деятельности. У меня в правительстве конкретные обязанности, выполнение которых напрямую зависит от того, понятно ли людям, зачем это нужно и как это делается, или непонятно. Приведу несколько примеров.

Предоставление жилья увольняемым военным - важнейшая программа. Притом что мы эту программу впервые и уникально сделали, минуя всякие чиновничьи, посреднические организации. Деньги идут из Минфина прямо на счета военных, бесквартирных военных, не генералов, которые потом строят себе дома, дачи. Нет, с этим покончено. А напрямую: Минфин, например, посылает по списку бесквартирным военным в Читу.

- А списки военных кто подает?

- Списки подают оба военкомата, где они стоят на очереди: областной и райвоенкоматы. И при этом, чтобы не было мошенничества, надо получить справку от всех администраций в области, что ты не стоишь еще там в очереди. То есть это некая согласованная работа. Мы надеемся, что будет создана ассоциация бесквартирных офицеров, бывших офицеров, которые зорко будут следить, лучше любых контрольных органов, за получением этих денег. Речь идет о 210 тысячах бесквартирных бывших офицеров. И поскольку посредников в лице министерств, ведомств нет, провал или успех этой программы всецело зависит от того, объясняет правительство, как что будет действовать и кому идти жаловаться в случае неисполнения, или нет.

Второй пример - подготовка кадров. Ежегодно пять тысяч управленцев в возрасте до 35 лет со всей страны должны пройти стажировку в России и за рубежом. В 79 регионах надо было создать - и уже создали - комиссии по подготовке кадров. Опубликовали информацию об открытом конкурсе. Объяснили, какие при этом будут нести расходы бюджеты федеральный и местные, какие расходы будут нести предприятия и граждане сами, объяснили, в какие страны можно ехать и по каким специальностям можно получить образование. Это огромная пропагандистская работа. Она важна даже в большей степени, чем заложить в бюджет 84 несчастных миллиона новых рублей. Другая важнейшая программа - это государственный план подготовки кадров. Следующая программа - конкурсы. В послании президента только об одном деле упоминалось дважды, я подчеркиваю - дважды. Это конкурсы. В каждом регионе, в каждой местности, в каждой воинской части созданы конкурсные комиссии. Все скептически к этому относились. А сейчас я вам расскажу результат. С 8 апреля прошлого года, когда был этот указ утвержден, прошло 9,5 тысячи конкурсов в стране по закупке всякой всячины, начиная от обмундирования для военных, заканчивая строительством дорог федерального значения, на общую сумму 32 триллиона рублей и сэкономлено, по самым скромным подсчетам, более трех триллионов. Огромные деньги. А ведь за каждый триллион нам приходится либо унижаться, занимая их на внешних рынках, либо выкручивать руки... Эта программа конкурсов, за которую я отвечаю, не может быть реализована иначе как методом разъяснительной работы. Именно поэтому я ежемесячно провожу совещания с приглашением местных властей, с приглашением генералов, которые осуществляют закупки, с приглашением Госкомсевера и массы других служб. И каждый раз шаг за шагом мы продвигаемся вперед. А концовка такая: сейчас впервые в России будет издаваться ежемесячный журнал под названием "Торги", где будут перечислены все конкурсы, которые вообще проводятся в России и даже за рубежом, в которых российские компании могут участвовать.

Дальше. Декларации о доходах чиновников. Без огромной пропагандистской работы все бы чиновники их не заполнили - я сейчас не говорю, честно они их заполнили или нечестно. Я говорю просто про сам факт: нам удалось сделать так, чтобы все заполнили. Думаю, что в этом году, а в этом году надо будет заполнять заново, мы будем не просто следить за тем, чтобы количество заполнивших было равно ста процентам чиновников, но чтобы и соответствующие проверки осуществлялись, и поймали за руку тех, кто пытается обманывать. Или, допустим, решение, первое за многие годы, направленное на реализацию вразумительной промышленной политики, решение, которое, кстати, вызвало такую бурю у миссии Международного валютного фонда, - об увеличении инвестиций в автомобильный сектор. Это решение требует огромной разъяснительной работы среди руководителей автомобильных заводов и тех, кто в автомобильной промышленности работает. Почему? Там предлагается уникальный, не имеющий аналогов в России режим по увеличению денег в том секторе, которого раньше просто не было. Режим такой: если ты вкладываешь 250 миллионов долларов и более и если ты в течение пяти лет более половины комплектующих автомобиля делаешь в России, тогда территория твоего завода превращается в свободный склад, а это означает что оборудование, комплектующие можно ввозить на территорию склада без пошлины. Но взамен ты должен создавать рабочие места в России. Есть еще и другие программы - по снижению тарифов на услуги монополий или жилищно-коммунальная реформа - это все программы, требующие понимания обществом. Я про факты и результаты говорить не буду, "Независимая газета" удивительным образом уже об этом написала...

- Почему удивительным?

- Потому что другие не написали, а "Независимая" написала" (имеется в виду статья "Единственный стратег в правительстве" в "НГ" от 14.02.98. - Примечание "НГ".) . Совершенно понятно, что без противовеса монополиям, которые единственные, так получилось, предоставляют соответствующие услуги, добиться понимания обществом важности этой темы невозможно. Поэтому что мы сделали? Мы сейчас создаем фактически вокруг всех регулирующих органов общества потребителей монопольных услуг. Например, мы все потребляем услуги РАО "ЕС России" или "Газпрома", но голос каждого потребителя ничтожно мал, поэтому нужны общества, которые бы давили на регулирующие органы, а не чиновники напрямую связывались с мощной финансовой группой и отстаивали позиции населения или отдельного предприятия. Эти организации тоже призваны фактически озвучить то намерение правительства, о котором мы много раз говорили, то есть давление на монополию должно привести к росту экономики в целом и к повышению реальных доходов населения. То есть у меня программы, которые абсолютно зависят от общественной поддержки либо, наоборот, от ее отсутствия. Поэтому ясно, что в моей работе этот элемент деятельности должен занимать достойное место.

- Понятно. То есть не персональные пропагандистские выступления, а это связанные с исполнением прямых ваших функций в правительстве.

- Вот если бы я отвечал, например, за инфляцию или бы я отвечал за снижение бюджетного дефицита, или за принятие бюджета даже, думаю, что мне такого рода деятельность в общем-то была бы не нужна. А здесь круг моих обязанностей просто заставляет этим заниматься. Если хочешь сделать что-то - говори, если не хочешь - сиди в кабинете и молчи.

- У меня такое впечатление, что с последней нашей встречи, месяца четыре назад, прошедшей осенью, у вас значительно улучшилось настроение. То есть тогда, как мне показалось, - у вас были сомнения: уходить или не уходить из правительства. А вот сейчас такое ощущение, что таких настроений нет, а есть поразительный оптимизм.

- Я могу сказать в чем дело. Просто я привык работать, когда вижу цель, как и многие люди. Причем, может быть, эта цель кажется маниакальной какой-то, но тем не менее она должна быть. Если нет цели, тогда ты, как броуновская частица, тебя толкает в разные стороны и в конце концов вся твоя деятельность абсолютно бессмысленна. Время конца прошлого и начала этого года как раз ушло на то, чтобы лично для себя эти цели определил. Поскольку у меня есть счастливая возможность кое-что сделать для того, чтобы реализовать эти цели, то и положение мое стало внутренне для меня более устойчивым. Когда мы с вами последний раз встречались, такого ясного понимания, зачем я здесь сижу, что я собираюсь делать, не было. И вы это заметили.

- То есть это чисто внутренние изменения? Они не связаны ни с какими изменениями в правительстве, в Кремле, в московской политической тусовке?

- Это имеет значение, но не определяющее.

- Следующий мой вопрос связан с событиями пятницы, 20 февраля, в Думе. Если есть ясность у одного из вице-премьеров правительства, это вдохновляет. Тогда что же произошло в Думе? Не был принят бюджет, насколько я понимаю, не принят из-за того, что фракция НДР, то есть правительственная фракция, фактически завалила принятие бюджета, поскольку многие коммунисты голосовали "за", а фракция НДР не проголосовала. НДР - движение Черномырдина, бюджет правительственный, НДР не голосует "за". Это что, связано с большой ясностью внутри правительственных кругов или же все-таки политическая игра?

- Я могу сказать, как я понимаю это дело, хотя я не ответственен за принятие бюджета. Конечно же, я знаю ситуацию. Я понимаю это так, что если бы бюджет был принят, его нельзя было бы реализовать. Просто он не реалистичен. И на следующий день правительство вынуждено было сделать то, что оно сделало в прошлом году, - немедленно ввести секвестр. Просто на следующий день, если быть честным до конца, не говорить никому: ой, у нас не получилось, а просто, честно, на следующий день секвестровать бюджет. А это поведение безмозглого птенца, юнца. Правительство уже не юнец и не птенец. И достаточно ответственно для того, чтобы подписываться под реалистичными проектами. Проект, который в Думе дошел до четвертого чтения - нереалистичный. Вы можете задать вопрос: а вот вроде как правительство вносило бюджет-то, как же тогда быть?

- Президент даже приезжал в Думу, просил этот бюджет принять.

- Президент действительно просил во время первого чтения, чтобы проголосовали. Отвечаю, что в процессе принятия бюджета в трех чтениях бюджет был существенно ухудшен. Появились дополнительные расходы, появились неприемлемые статьи о продолжении системы взаимозачета. Это же совсем разваливает бюджет. Не появилось никаких новых источников доходов. И ясно, что в этих условиях голосовать за невыполнимую вещь невозможно. Это первое. Второе. С момента обсуждения бюджета произошли некоторые неприятные события на финансовых рынках. Неприятность известная в том, что ставка рефинансирования Центрального банка была увеличена, доходность по ГКО увеличена, а значит, обслуживание внутреннего долга в течение этого года будет расти. Это еще одна поправка, которую нельзя сбрасывать со счетов. То есть ситуация еще более ухудшилась, даже по сравнению с октябрем прошлого года, когда бюджет готовился. И это мы тоже не могли не учитывать. Эти два фактора, мне кажется, стали определяющими. Я полностью отметаю то, что якобы приехал Камдессю и поэтому правительство решило отличиться перед ним. У нас как раз довольно жесткие были разговоры с директором-распорядителем МВФ, у меня лично дважды. Мы просто сами понимаем, какую долю ответственности несем за принятие невыполнимого бюджета.

И еще один момент, который может иметь отношение к финансовому кризису. Принятие заведомо невыполнимого бюджета - сигнал для рынка, плохой сигнал. Это плохая новость из России. Зачем дискредитировать страну.

- Я так понимаю, что 26-го все-таки состоится встреча кабинета с президентом. Ясно, что каждый член правительства хотя бы для себя так или иначе прогнозирует ход этого разговора, готовит какие-то аргументы в ответ на критику президента. И поскольку Немцов, по общему мнению московских экспертов, относится к тем, кто чаще других вхож к президенту, больше других могут оценить его настроение, стиль поведения в каждый отдельный месяц, как вы прогнозируете этот разговор? Будет ли он сугубо критическим со стороны президента, будут ли отставки?

- Президент об этом уже сказал, представляя свое послание. Перечислив обязательства, которые должно исполнить правительство, он сказал, что если они не будут исполнены, то будет работать другое правительство. Другое дело, что через полторы недели сказать, что вы не выполнили то, что я сказал в послании, смешно. Поэтому ясно, что определенная логика должна быть. Логика состоит в том, что есть четкие обязанности правительства, 12 задач, зафиксированные посланием президента, есть сроки их исполнения и должно быть время, чтобы увидеть, исполняется это или нет. Поэтому ясно, что 26-го делать выводы конкретно о том, не справились или справились, просто рано.

- То есть это будет еще один публичный урок, некую лекцию прочитает президент...

- Мне трудно сказать, это все-таки, скорее, к президенту надо обращаться. Что бы я хотел видеть? Я хотел бы, чтобы всем стало ясно после этого заседания, что правительство готово проводить энергичную, понятную людям экономическую политику, что правительство не собирается идти на компромиссы по принципиальным вещам, что правительство, каждый его член, знает круг своих обязанностей и за них несет персональную ответственность и что успех весны-лета 97-го года должен повториться весной-летом, а желательно и осенью-зимой 98-го. Во многом ощущения общества о том, что происходит, относятся к разряду виртуальной реальности. Вот, допустим, если не было книжного скандала, то я думаю, что 97-й год был бы оценен экспертами в более позитивном ключе, чем то, что прозвучало. Если не раздрай, который есть в финансовой элите, то, я думаю, экономические результаты работы правительства тоже получили бы более адекватную оценку. Сейчас, к счастью, в 98-м году, по-моему, желающих устраивать разбирательства все меньше и меньше. Это дает определенную надежду, что нам удастся реализовать то, о чем мы неоднократно говорили. Я по-прежнему считаю, что реально, по-настоящему работа может быть только тогда содержательно понятной и легко объяснимой, когда четко обозначена цель. Цель - не светлое будущее, а, если говорить о стратегии развития государства, экономические ориентиры, которые должны четко говорить, что плохо, что надо улучшить. Какая-то формула должна быть, достаточно простая. При этом отвечать на вопросы о глобальном развитии на пороге XXI века должен не вице-премьер.

- Я что-то затрудняюсь сформулировать ту цель, которую перед собой ставит наше правительство. Может быть, я просто ее не знаю, может, оно уже назвало эту цель. Я, правда, слышал доклад Черномырдина в Давосе, читал послание президента, там много слов очень правильных и касающихся в том числе XXI века, но по 1998 году: переход к экономическому подъему, качественный экономический рост - это все слишком общо. Тем не менее есть, может быть, не сформулированная публично цель правительства или хотя бы самого Немцова, связанная не только с экономическим подъемом. Почему? Потому что всем ясно, что 1998 год - важнейший год в преддверии 99-го и 2000-го. Просто политически важнейший. Вся позиционная борьба в 98-м должна завершиться, политическая расстановка сил будет ясна. Никогда абсолютного единства финансово-промышленных групп в такой большой стране, как Россия, нельзя добиться, следовательно, политические цели неминуемо наложатся в 98-м на экономические. Как можно публично сформулировать цели правительства, куда Немцов входит, на 1998 год в двух-трех словах?

- Я бы эти цели определил так, понимая, что исход выборов 99-го, 2000-го зависит от нашей работы в 98-м, я бы сформулировал так. Не добиться статистического экономического роста на 1,5-2,5 процента, даже на 5 процентов, а добиться таких изменений, в первую очередь в социальной сфере: реальные доходы, безработица и т.д., которые почувствовали бы люди, - вот это ключевая цель, которая и будет определять исход выборов. Когда опросы общественного мнения будут показывать по итогам 98-го года, что более половины россиян сказали, что прошедший год был лучше, чем 97-й, тогда я буду считать свою задачу и задачу правительства в целом выполненной. Если просто будет открыта вот эта книжка Госкомстата, где на первой странице победная реляция о росте промышленности, а при этом опросы населения покажут несколько иную оценку, то я буду считать, что цель не достигнута. Именно в перспективе 1999- 2000 годов. Это первое. Но это тактическая вещь. Стратегическая цель, стоит говорить, состоит в том, что мы должны признать, и это чистая правда, что рыночная экономика в нашей стране пока с таким большим количеством родимых пятен, это такой пока гибрид и уродец, а консервировать ситуацию с уродцем - это обрекать Россию на несчастное существование в XXI веке. Поэтому задача максимум 98-го года - это установить такие понятные и ясные правила экономического поведения, социального поведения, любого другого, которые бы потихоньку этого уродца превращали в нормальное существо. Кстати, я считаю своим долгом этим заниматься непосредственно. Да, эти правила неяркие, неброские. Да, когда я подписывал документы о конкурсах, все считали, что это ерунда. Но я могу сказать, что трудно сделать оценку, сколько этими конкурсами предотвращено взяток. Никто этого сделать не может. 27 тысяч или 28 тысяч участников торгов. Сколько из этих компаний, к счастью, не дало, не пыталось дать какую-то взятку, а сколько продолжалось это дело? На этот вопрос нет ответа. Дальше. Отменили спецэкспортеров нефти. Скольких заказных убийств удалось избежать после того, как прокачали несколько миллионов тонн нефти, а деньги зачислили напрямую в бюджет, а не как раньше в карман? Тоже трудно оценить. Совершенно понятно, что установление этих правил терапевтическим способом, я подчеркиваю, это очень важно, именно терапевтическим способом, приводит страну из состояния такого экономического уродца в нормальное качество. Причем у нас есть особенности, которые отличают нас от Восточной Европы, от всех стран с переходной экономикой: Польши, Венгрии, Чехии, у нас есть особенности, связанные не только с евразийским положением, но и структурные, связанные с экономикой. Плановые принципы дольше существовали, и монопольная экономическая система укоренилась у нас и в сознании, и по существу гораздо сильнее и естественнее. Поэтому ключевая задача с точки зрения власти - установление правил игры по созданию равных конкурентных условий и по давлению на монополии, конкурентов которым просто не существует либо в ближайшее время не будет существовать. Это ключевая тема, потому что на самом деле монополизм, как раковая опухоль, которая может давать метастазы. С одной стороны, он давит на всех граждан, высасывая из них деньги, с другой - он создает метастазы коррумпированности, которые потом уже не вышибет. Вот эта из всех тем экономических, которыми нам надлежит заниматься, я считаю, наиболее критичная, в том числе и для построения гражданского общества, в том числе и для того, чтобы выборы 2000 года прошли без особых потрясений для страны.

- Я считаю, что сами цели и тактические, и стратегические сформулированы вполне грамотно и это действительно значимые для страны цели, то есть кто бы их не реализовывал, если удастся реализовать, то в любом случае хорошо. Побочно такой маленький вопрос. О сборнике Госкомстата. Общее ощущение тех людей, которые более или менее знакомы с российской экономикой, что, конечно, если бы просто давать реальные цифры реальных доходов населения, некоторых слоев населения, то это заметно улучшило бы статистику. Вопрос в том, как получить эти реальные цифры. Не просто так приплюсовывать 25% на теневую экономику...

- Есть более хитрый вопрос. Вот оценивают, что теневая экономика - 25% ВВП, а проценты с какой точностью даются? Вопрос. Ответ: три-четыре процента. А рост зафиксирован в два процента. Следовательно, реально он может быть больше, а может меньше. Это как раз к вашему вопросу...

- Да, это сложная проблема. Но как побудить людей нормальными методами к тому, чтобы они не скрывали свои доходы? Это вообще хорошо; это дает более четкое представление о том, что происходит в экономике; это дает больше налогов в бюджет. Декларации - это замечательно. Но сами декларации доходов, это мое утверждение, все от начала до конца блефовые... Но все-таки, как заставить людей не под страхом тюрьмы реально декларировать то, что у них есть?

- Есть один авторский закон, который принят, между прочим, Государственной Думой, но остановлен Советом Федерации. Закон о декларации особо крупных расходов. Я считаю его принципиальным.

- Вся московская пресса выступила категорически против него...

- Это естественно. Но тем не менее я должен сказать, что такие же правила действуют во всем мире. В Италии в более жесткой форме, когда тебя просто смогут схватить за руку в магазине и сказать: предъяви документ, удостоверяющий, что у тебя есть такие деньги, чтобы купить этот торшер. В Америке опосредованно, но то же самое. Придет налоговый инспектор домой, и ты ему должен объяснить, почему квартиру в южном Бронксе обменял на квартиру в Бруклине, где жилье гораздо дороже, хотя ты указал доходы в 20 тысяч долларов в год. И ты обязан давать разъяснения. Это американское законодательство. То есть здесь гладить по головке не будут. Должна быть еотвратимость наказания в этой части, потому что люди с деньгами, которые они заработали, расставаться не хотят. Это естественно. А сознание, что ты обязан платить налоги, оно, то сознание, еще не пришло, в том числе и к тем журналистам, которые против любых мер, направленных на собираемость налогов и на то, чтобы и богатые, и бедные платили. Это первое. Второе. Как это ни прискорбно, неотвратимость наказания за неуплату налогов - единственное, что может заставить людей платить. Своя рубашка ближе к телу, никто не хочет ничего отдавать. Это понятно. Только ужас от того, что наказание возможно, приведет к результатам. В Америке сажают миллиардеров за неуплату налогов. А что у нас? У нас по 198-1, 199-1 статьям УК есть судебное разбирательство, я не могу сказать, что их нет. А случаи с отсидкой отсутствуют. Уголовный кодекс вовсе не насилие, он должен действовать. До тех пор пока этого не будет, платить не будут. Уговоры, разговоры о любви к отечеству - они ни к чему не приводят. И еще последний важный момент. В России одна из самых либеральных шкал подоходного налогообложения, очень низкий процент подоходного налогообложения - 35% при доходах 100 миллионов долларов в год и больше. Таких маленьких процентов нет нигде. В Америке благословенной, где либеральная, казалось бы, экономическая система, налоги для сверхбогатых выше. Я уже не говорю про Германию, Францию. Про Швецию вообще молчу. Там просто запредельные ставки, 70-80%.

- У сверхбогатых, я думаю, проблема не в том, чтобы платить со 100 миллионов 35% и больше, а проблема в том, как в первый раз задекларировать эти 100 миллионов долларов дохода. Опасения есть, что тебя спросят, откуда они у тебя собственно взялись? Он готов платить, может быть, и 50%. Но он не придет под страхом того, что его будут наказывать.

- Во-первых, я могу сказать, что если доходы задекларированны, наказывать никого не будут. Наказывать будут за неуказанные доходы. Нет такой статьи, которая бы за декларированные доходы наказывала. Тут есть боязнь, что инспекторы, которые меньше меня получают в 1000 раз, они не простят, что я такой богатый. Поэтому неверие в систему, конечно, это самое главное. Второе - недостаточная правовая грамотность, она людей заставляет сидеть. Есть идея о легализации утаивавшихся ранее доходов. Мы ее обсуждаем, но очень уж много у нее противников. Главный их аргумент такой: если мы создаем льготные условия для тех, кто уклонялся от налогов, то те, которые их платили, оказываются в дурацком положении. Это первый аргумент. И второй аргумент, значимый для государства: как только государство заикнется о легализации, ему сразу же перестанут платить. Что тоже имеет место быть. Потому что если государство объявило о легализации, значит, я могу скрывать свои доходы, а затем в любой момент их легализовать. Я могу показать на примере компаний. Как только мы начинаем давать всякие отсрочки, зачеты каким-то компаниям, так и другие перестают что-либо платить. Такие примеры и на микро-, и на макроуровне свидетельствуют о неком социальном поведении, в данном случае директоров. Ясно, что это можно запросто экстраполировать на граждан. Я думаю, что эти аргументы не лишены основания.

- Мы с Григорием Явлинским обсуждали вчера вечером заседание Думы. Григорий Алексеевич вообще жестокий, жесткий критик нынешнего правительства. Но вчера даже он был раздосадован, не понимал, как правительство может себя так вести. Казалось бы, есть некие улучшения, есть даже некая консолидация правительства в последние недели, что редко у нас бывает. И вот такой уважаемый для вас экономист и политический деятель, как Явлинский, наоборот, еще жестче критикует правительство...

- Я просто не знаю, что он говорил. Какая у него позиция? Я ни разу не слышал от Явлинского, чтобы он критиковал программу конкурсного распределения денег, отмену спецэкспортеров нефти, заполнение деклараций, отказ от уполномоченных банков - это то, за что я отвечаю, усиление борьбы с нелегальным оборотом этилового спирта и алкоголя. Я ни разу от него не слышал, чтобы он критиковал программу подготовки кадров, строительства жилья для военнослужащих - это тоже работа правительства. Правильно? Он об этом говорил вообще вчера с вами? Есть такая абстрактная оппозиционность. Он обязан быть в оппозиции. Просто такой жанр. От этого никуда не деться.

- Основная претензия к правительству, к его политике Григорием Алексеевичем, насколько я помню, была четко сформулирована в Давосе. И она сводилась к тому, что вся система политического и экономического поведения правительства ведет к тому, что не оздоравливается реально этот уродец, а поддерживается так или иначе существование все той же системы, олигархической, которая досуществует благодаря вашему правительству до начала XXI века. А поскольку она досуществует, она укрепится и с ней мы войдем в XXI век. И он не видит, чтобы правительство предпринимало какие-либо меры для изменения этой тенденции.

- Начала оптового рынка электроэнергии не видит, а разборка с электрической олигархией есть. Доступ к газовой трубе он не видит, а он есть. Аудиторские проверки крупных монополий не видит, а они есть. Отмены абсурдных решений ряда губернаторов, закрывающих свои рынки для своих собственных производителей он не видит? А они есть. Доступ к нефтяной трубе - важнейшая тема для России. Он не видит? С прозрачными правилами для экспорта нефти. И уже ранее перечисленные декларации, конкурсные закупки, отказ от уполномоченных банков, выемка счетов таможни. Он не видит? А все это есть. Революции нет. Да. Мне бы тоже хотелось, чтобы олигархический уродец в одночасье превратился в демократическое социальное рыночное хозяйство. Я бы этого очень хотел. Я уверяю, что никакой человек, даже Явлинский, не в состоянии, даже придя в Белый дом, сделать это в одночасье. Это сделать нельзя. Это первое. Второе. Я отчетливо понимаю, что каждое действие, в том числе и вышеперечисленные, наталкивается на страшное сопротивление, я его сам чувствую. Чувствую каждодневно, когда пытаюсь принять какое-то решение. Я чувствовал давление генералов, когда деньги пошли мимо Министерства обороны. Я чувствовал крайнее давление, когда отменяли трастовый договор по Газпрому. Крайнее. И прошло много месяцев, прежде чем его отменили и заключили нормальный договор. Не думаю, что Явлинский, несмотря на то что он мой товарищ и я к нему хорошо отношусь, столкнувшись с этим давлением, способен его преодолеть в считанные дни.

Диагноз поставлен. Олигархический капитализм, опасный для общества, для каждого человека, гнусный с точки зрения вообще самоощущения, моего лично. И надо его приводить в божеский вид. Речь идет о том, как будем лечить: шаг за шагом, медленно, но верно двигаясь в этом направлении или какими-то резкими телодвижениями? Боюсь, очень резкие телодвижения могут привести не только к политическим конфликтам на страницах "Независимой газеты". Боюсь, что это может случиться, и надо быть ответственным человеком и отдавать себе отчет в последствиях таких действий. Например, есть доктрина, допустим, реструктуризации Министерства путей сообщения: создать пять-шесть грузовых компаний, их приватизировать, и пусть они конкурируют друг с другом. Правильная доктрина, кто спорит. Появится сначала конкурентная среда, потом частный капитал, потом тот, кто лучше работает, тот вроде бы и побеждает. Могу сказать, что делать этого нельзя, несмотря на то, что это правильно. Потому что этого не допустят те, кто работает на железных дорогах, и те, кто их защищает в Государственной Думе и в других структурах. Просто нельзя, и все. А можно двигаться поэтапно. Например, создать в рамках государства пять-шесть таких компаний. И посмотреть, как они начнут работать. А потом увидим, в XXI веке. Не думаю, что Явлинский может предложить что-то более существенное в этой части. То есть предложить можно, сделать нельзя. Чем мы и отличаемся: он может предлагать, а я должен делать.

- Вы с ним часто встречаетесь в последнее время?

- Нет.

- Совсем не встречаетесь?

- Давно не встречались. Конечно, все возможно, если бы люди с такого рода политической ориентацией (я считаю, мы с ним единомышленники), если бы они на всех этажах власти сидели. Ну случилась такая фантасмагория: вдруг раз, просыпаешься - и все понимают: важность конкуренции, понимают, что у нас олигархический капитализм, т.д. Конечно, работать было бы легче. А теперь конкретно, как это сделать? Есть опасность другая, с чем нельзя не согласиться, что вот этот олигархический режим, который в экономике установился, может настолько закрепиться, настолько может стать самодостаточным, используя монополизацию электронных СМИ, одурачивание людей, используя неформальные связи с чиновничеством, что его потом вообще не свернуть. И ни терапевтические методы, ни хирургические - ничего уже не поможет. Такая опасность есть, и я это понимаю. Я понимаю даже больше. Я понимаю то, что, возможно, у нас на роду это написано. Мне это не нравится, я этого не хочу, но объективный ход истории может оказаться более драматическим, чем я хотел бы видеть в своей собственной стране. Но сидеть и ничего не делать, я тоже не могу. С другой стороны, я вот что не могу понять. Мы с Григорием Алексеевичем говорили 11 месяцев назад о том, что наступила весна 97-го, московская весна. Все говорили. Черномырдин об этом говорил. Я, естественно, говорил. Чубайс даже говорил: давай, приходи, будем работать. Не пришел. Ну потом пришел Задорнов, и то после скандала. Поэтому то, что нам удалось что-то сделать, это не может отрицать никто, включая Явлинского. Мы могли сделать больше? Да, могли, но для этого нужны люди. Может быть, он считает из политических соображений, что его время еще не пришло. Но здесь эффект засидевшейся невесты может иметь место. Допустим, он знает, как делать, допустим, понимает, что надо делать. Многое из того, что им предлагалось, уже сделано частично. Что сидеть-то? Пришел бы и сделал. Почему на этот вопрос я ответа не получаю? Еще не пришло время, я могу себя дискредитировать, и у меня будут выборы в 99-м, потом в 2000-м - такие, что ли, аргументы?

А я сталкиваюсь каждодневно с разницей между теорией и практикой. Сталкиваюсь с решением вопросов, связанных с терапевтическим методом, но сталкиваюсь в живую с людьми и вижу, какой конфликт интересов и какая поляризация возникает и степень ненависти, когда пытаются хоть что-то улучшить. Я это знаю, я это на своей шкуре все испытал. Чем Немцов нынешний отличается от Немцова мартовского прошлого года? Вот это я на своей шкуре испытал. А он этого не знает. Мне видней.

- Есть другая гипотеза, на мой взгляд, довольно фундаментальная, она состоит в следующем. Все благие порывы и позитивные тенденции в действиях правительства, безусловно, присутствуют, тут можно спорить о градусе этого присутствия, но все это автоматически направлено на подрыв власти этого олигархического капитала. Они автоматически подрывают социальную базу, включая финансовую базу сложившегося режима с теми его творцами, которые занимают ключевые посты в системе этого режима. Таким образом, в перспективе 2000 года, не могут эти люди допустить крушения этого режима, ибо тогда они автоматически потеряют как минимум власть.

- Меня это не касается вообще. Подо мной олигархических структур, на которые я мог бы в финансовом плане опираться, просто не существует. И вы об этом писали, между прочим, в вашей газете, и в вашей статье это написано. Поэтому мне терять нечего. У меня есть взгляды, и я стараюсь их отстаивать, используя в том числе свою команду в правительстве, что важно.

- Тогда неминуем конфликт, по крайней мере, с точки зрения сторонних наблюдателей, между Немцовым и Ельциным, Черномырдиным, Чубайсом, потому что все наблюдатели в той или иной мере считают, что и Ельцин, и Черномырдин, и Чубайс через разные механизмы, но так или иначе являются представителями этого олигархического капитализма.

- Я все-таки нашего главу государства не включаю ни в какие подобного рода списки. Он человек чистый и незапятнанный. Что вокруг него происходит, это другая история. Что касается президента, то мне как-то неприятно слышать, что вы его в какой-то ряд даже самых уважаемых людей пытаетесь поставить. Второе. Я просто убежден в том, что президент не хочет, чтобы страна такой была. Он мне это говорил и причем многократно. И даже, если внимательно смотреть на его послание, там это есть, там может быть это робко сказано, но там есть все элементы гражданского общества, о котором, я так понимаю, мы мечтаем: конкуренция, малый и средний бизнес, открытость и так далее. И я думаю, что если бы хоть что-то претило внутреннему настрою президента, он это бы вычеркнул. Как раз у него есть стремление вылечить уродца. И он не чувствует себя зависимым ни от каких групп, это его внутреннее ощущение, он себя таким зависимым не чувствует. Дальше. Он патриарх политический. Он не может предпринимать какие-то действия и не будет никогда этого делать, исходя из конъюнктуры, в том числе своих несуществующих отношений с этими группировками. Окружение не берем. Это другая история. Есть группы воздействия, влияния - это все правильно. Вы об этом неоднократно писали, и нельзя не согласиться в одном, в том, что это есть. Но говорю о президенте, вы же об этом спросили. Что касается остальных. Я не думаю, что Чубайс после всех этих историй действительно боится потерять поддержку финансовых группировок. Просто там уже нечего терять. Вы хотите сказать, Потанин. Думаете об этом? Ерунда. Отношения нормальные, спонтанные. Ну и что? И у меня со многими людьми нормальные отношения. Что касается премьер-министра, то это особый вопрос, он все-таки долгие годы проработал в топливно-энергетическом комплексе и, конечно же, понимает значимость его, в том числе и в политическом плане.

- Допустим, что каким-то образом юридически решилась проблема возможности баллотирования Ельцина в третий раз в президенты России. Как вы думаете, у него есть шансы победить?

- Меня знаете, что очень сильно удивило? Опрос населения по поводу того, насколько серьезно люди воспринимают вопрос о преемнике президента, которого он должен назвать. Я вот, не зная ответа, был убежден, что процентов пять серьезно к этому относятся или десять. А люди этому придают огромное значение. Какой вывод? Что люди больше всего не хотят потрясений. Это инстинкт самосохранения. Я думаю, что этот инстинкт самосохранения, желание жить в предсказуемой стране, дают Ельцину большие шансы с точки зрения избирателя. Это первое. Второе. С точки зрения различных конфликтующих групп. Не думаю, что при таком решении кто-то осмелится, в том числе и из крупных группировок, выступить против. Не думаю. И последнее, важное обстоятельство. Не думаю, что кто-нибудь из власти, не из партии власти, а из власти, осмелится противопоставить себя президенту, если он согласится участвовать в выборах. Вот эти три фактора заставляют меня думать, что президент имеет значительный шанс.

- Противостояние Дьяков-Бревнов. Насколько я понимаю, вы не отрицаете, что существенные нарушения, если не уголовного плана, то, назовем, профессионально-этического плана присутствуют и с той, и с другой стороны?

- Не могу сказать, что нет уголовных, с одной стороны, но могу сказать твердо, что нет уголовных - с другой. Это важное замечание.

- Допустим. Но, по крайней мере, одна сторона утверждает, что на самом деле борьба идет двух стилей управления: старого и нового. Разве новый стиль управления, если он даже действительно новый, не включает в себя понимания таких вещей, что, находясь на таких должностях, просто нужно думать о некоторых проблемах, которые могут возникать: куда лететь, на каком самолете... Вот на этом уровне ты не умеешь решать проблемы, но общенациональной корпорацией умеешь по-новому управлять?

- Вопрос риторический. Бревнов совершил грубейшую ошибку. У меня есть объяснение, связанное с его определенным инфантилизмом. Он уже столько получил за это, что, по-моему, осознал, что совершил.

- То есть можно быть достаточно инфантильным, но обладать новыми методами управления?

- Я еще раз хочу сказать, он совершил ошибку. И связанную с возрастом ошибку. Молодой еще. Делать заключения о его деятельности на основании только этого - это просто не быть объективным. Там масса и хорошего. Уже одно то, что от трехсот посреднических компаний избавились, уже одно то, что открыли казначейство и открыли счет не в ста банках, не поймешь в каких. Уже одно то, что он зарплату получает в одной организации, а не в десяти, как его предшественник, это явный позитив. Хотя сказать, что там какие-то грандиозные успехи достигнуты, я не могу, это тоже чистая правда. Тем не менее сбрасывать со счетов улучшение в целом работы энергосистемы нельзя. По крайней мере страну всю зиму не потрясали такие страшные истории с замороженными городами, регионами... Эта такая тихая работа, на которую вы внимания не обращаете, обращаете только, когда замораживается что-то. Но тем не менее это тоже в существенной степени результат его работы. Он совершил ошибку. Конечно, за ошибки надо отвечать, это очевидно.

- Еще один конкретный вопрос. История с пересадкой президента на "ЗИЛ". Можно рассказать нашим читателям, как это происходило с Борисом Николаевичем?

- Особой тайны нет. Мы с президентом обсуждали проект указа о поддержке российской автомобильной промышленности. Проект был подготовлен по поручению президента, мы с ним специально говорили об этом на Валдае, не о распределении обязанностей, между прочим, а об автомобильной промышленности и других вещах. Я выполнил это поручение, президент подписал указ, а потом принял решение пересесть на "ЗИЛ". Прямо через несколько секунд после того, как поставил подпись. Я лично - ни слова, ни намека, ни каких-то записок на эту тему президенту не писал. Это его личное решение.

- Он хоть спросил: а "ЗИЛ"-то есть готовый, на ходу?

- Не царское это дело. Нельзя президенту что-то делать, спрашивая есть или нет. Он дал команду: буду ездить на "ЗИЛе". И уехал из Кремля на "ЗИЛе". Вот и вся история. Никаких провокаций против всемогущей российской бюрократии Немцов в кабинете президента не совершал.

- Это ваше выражение "не царское"... В данном случае не о сути речь, а о тех нюансах, которые автоматически возникают вследствие того, что вы неосторожно пользуетесь этими словами "царь", "царское дело". Может быть, четко разъясните раз и навсегда...

- Четко разъясню раз и навсегда. Я законопослушный человек, я за то, чтобы все положения российской Конституции в полном объеме выполнялись. В российской Конституции написано: Россия федеративное государство, республика с президентской формой правления. Про монархию там не сказано. Раз не сказано, то все остальное - образное сравнение, больше ничего. И только лишь подчеркивающее реально значительную власть президента. Большую, реальную власть президента. Метафора это, а не воспроизведение монархических традиций.

- Мне решительно показалось, что настроение Немцова в середине осени резко отличается от сегодняшнего. То есть сегодня явный оптимизм, подъем и не только желание работать, оно всегда было, а видение каких-то перспектив и возможностей этой работы. Означает ли это, что вы достаточно твердо уверены, что будете в течение ближайшего года в правительстве и что вообще в нем не произойдет существенных изменений тех, которые можно назвать формированием нового правительства?

- Ну весна просто скоро! Вот и состояние такое.

- Чисто биологическое, климатологическое?

- Климатологическое. И еще внутренняя уверенность и ясность цели. Это не связано с моим чиновничьим положением. Это связано с тем, что я знаю, что надо делать, как надо делать, за что я отвечаю. И все. А что там будет происходить в аппарате, какие будут вестись интриги... Я не хочу быть рабом этих интриг и не буду. Кстати, многие уже это поняли. Мое настроение от интриг где бы они ни были - здесь или в Кремле - не зависит.

- У меня такое ощущение, что в последнее время, несмотря на то что словесной критики в адрес Немцова произносится по-прежнему много, на самом деле каким-то образом реальное критическое отношение именно к Немцову лидеров финансово-промышленных групп и политических лобби резко ослабло. Нет прежнего жесткого неприятия. На вашем уровне есть такое ощущение?

- В целом я могу согласиться. Это так, но причина мне неизвестна. Есть такой принцип наименьшего действия. Если поступки или действия ни к чему не приводят, то их лучше не совершать. Поскольку так называемые магнаты люди достаточно рациональные, они стараются глупых поступков не совершать. Зачем? Только нервы тратить. Они уже все поняли, они знают четко и ясно, что я не кровожадный, что их уничтожать каким-то образом я не собираюсь, но они также знают - олигархическая система опасна и для олигархов. Это тоже моя позиция. Это для них опасно, физически опасно. Они это знают. И после того как они это узнали, они успокоились.

 

Сайт создан на Setup.ru Создать сайт бесплатно